Гибель российской мягкой силы

Гибель российской мягкой силы

История России нескольких последних столетий состоит в непрерывных попытках влияния на западный мир — и из попыток Запада влиять на российские дела. Иногда попытки влиять доводили до суровых и длительных войн. Но чаще всего это влияние можно рассматривать как проникновение того, что с легкой руки политолога Джозефа Ная получило название «мягкой силы» (soft power).

Советская Россия почти не видна

В XIX веке проводниками такой мягкой силы для России были Чайковский и Толстой, Достоевский и Менделеев. Начало ХХ века ознаменовалось экономическим подъемом в России, ростом ее культурного и экономического влияния. Русские сезоны Дягилева, спрос на российские акции во Франции, сибирское масло, пользовавшееся огромным спросом. Этот список можно продолжать очень долго.

У России были все шансы стать влиятельным игроком на мировом рынке мягкой силы. Но все закончилось в 1914 г. Сначала мировая война отрезала Россию от Европы, затем революция и гражданская война привели к тому, что роль России в мире стала еле заметной. Конечно, русская диаспора, расселившаяся по миру, изо всех сил поддерживала реноме покинутой страны. До сих пор мы видим культурное влияние русской эмиграции во многих областях — от кинематографа до самолетостроения, от литературы до моды. Но к Советской России все это имело очень слабое отношение. Новому пролетарскому государству пришлось зарабатывать свой капитал почти с нуля.

В первые годы советской власти мягкая сила мало кого интересовала. Ставка делалась на скорую мировую революцию, международный пролетариат и штыки Красной армии. Однако по мере того, как революционное движение захлебнулось на границах пролетарского государства, стало понятно, что с капиталистическим окружением придется жить — по крайней мере в ближайшие десятилетия.

Мускулы рабочего и колхозницы 

А значит, надо договариваться, в том числе и улучшая свою переговорную позицию. Военной силой Европу удивить было невозможно, пришлось обратиться к мягкой силе.

В Советский Союз стали приглашать иностранных писателей, началась обработка уехавших интеллектуалов. Одних, как, например, Максима Горького, вернуть удалось, другие, как Илья Репин, отказались от такой чести. Одновременно с этим советские деятели искусств отправляются на Запад как вестники новой культуры и нового искусства. Советская культура становится если не популярной, то достаточно известной. Да и власть старается поддерживать деятелей культуры и науки, создавая для них прекрасные, по меркам страны, условия. Наверно, квинтэссенцией мягкой силы Советского Союза явилась Всемирная выставка в Париже 1937 г., запомнившаяся всем гигантским павильоном, увенчанным знаменитой статуей Веры Мухиной «Рабочий и колхозница».

Однако к концу 1930-х гг. интерес у СССР к сотрудничеству с Западом пропал. Судя по всему, Сталин воспринял растущую военную силу страны как более верный способ влияния на мир. Настала пора игры мускулов. Милитаризирующийся Советский Союз не нуждался, по мнению вождя, в культурно-идеологической обработке соседних стран. Пушки показались убедительнее книг.

До 22 июня 1941 года казалось, что сторонники силовой политики были правы. Союз стремительно расширялся, и даже отдельные неудачи, вроде финской кампании, не мешали силовым устремлениям страны. Впереди ждал стремительный бросок на Запад, не важно, в ответ на немецкое вторжение или же по собственной инициативе. Страна жила будущей войной.

Немецкий блицкриг спутал все карты.

По американским правилам

Выяснилось, что гигантская армия не гарантирует победы, а уверенность в победе не заменяет наличие снарядов, самолетов и грузовиков. И чем хуже шли дела на фронте, тем сильнее Сталин нуждался в использовании мягкой силы. В стране убрали гонения на церковь, деятели культуры снова отправились в зарубежные путешествия, агитаторы обратились к историческим образам из прошлого — Ушакову, Кутузову, Невскому. Результат не заставил себя ждать. Популярность Советского Союза в мире начала расти. И дело было не только в победах на фронтах — об этом надо было рассказывать, снимать фильмы, делать выставки. Не случайно первый советский «Оскар» был получен за фильм «Разгром немцев под Москвой».

Победу в войне встречал весь мир от Красной площади до Манхэттена, от Парижа до Лондона. Но война кончилась, и в новом мире Советский Союз — победитель, по мнению верховного главнокомандующего, уже не нуждался в западных партнерах. Его армия очевидно была сильнейшей в мире, половина Европы уже была под влиянием коммунизма. К коммунистическому лагерю присоединились половина Германии, Северная Корея и Северный Вьетнам. На очереди были Франция и Италия. И мягкая сила снова оказалась не нужна. Церковь перестала пользоваться поддержкой государства, международные общественные организации, такие как Еврейский антифашистский комитет, были разогнаны, а их члены попали под репрессии.

Но советское силовое продвижение натолкнулось, с одной стороны, на жесткий отпор Соединенных Штатов и их союзников, а с другой стороны, на другую мягкую силу, силу, которую несла с собой Америка, ставшая лидером западной цивилизации. Можно было сколько угодно иронизировать над подражанием американцам, как в известной итальянской песне Tu vuò fa l’americano 1956 г., где все копирование сводится к виски с содовой, бейсболу и рок-н-роллу, но именно американский образ жизни становился определяющим для молодого поколения Европы и Азии. И никакая военная мощь Советского Союза не могла это изменить.

Конкуренция мягких сил

Пришедший на место Сталина Хрущев оказался во многом дальновиднее. Период его правления, совпавший с оттепелью, был временем, когда, казалось, советская мягкая сила снова начала свой подъем и реабилитировалась за весь период жесткой сталинской диктатуры. Фестивали молодежи и студентов, гастроли театров и исполнителей, поездки самого Хрущева по всему миру делали свое дело. Но оказалось, что мягкая сила не может быть прерогативой только одного государства и, чтобы конкурировать на этом поле, нужна еще большая свобода — свобода творчества и науки, экономики и предпринимательства. Этот путь требовал огромной смелости, которой у советских лидеров не было. Хрущев свернул оттепель, а вскоре и сам потерял власть, перешедшую к более осторожному и консервативному Брежневу.

Период застоя был очень странным временем. Все было одновременно. Зарубежные гастроли легендарных театров и борьба с диссидентами, мировая известность Майи Плисецкой и ссылка академика Сахарова, дискриминация евреев в сильнейших вузах и расцвет национального искусства, сотрудничество в космосе и воровство западных компьютерных технологий, фигуристы Ирина Роднина и бежавшие из страны Олег Белоусов и Людмила Протопопова.

И под занавес Советского Союза все достижения мягкой силы снова оказались перечеркнуты вторжением в Афганистан.

Русская частная сила

Эпоха Горбачева показалась глотком свежего воздуха. Демократия и гласность, русский рок и вернувшиеся диссиденты. Русская культура начала входить в моду. Советские ученые и артисты активно включились в мировую коммуникационную сеть. Но в который раз государство не смогло поддержать эту экспансию мягкой силы. Отчасти у страны на продвижение просто не было денег. Но не было и понимания того, насколько это важно, насколько культурная коммуникация может поддержать международные экономические проекты.

Точно таким же непониманием важности мягкой силы обернулись и годы правления Ельцина. В результате Россия в начале девяностых стремительно теряла свое культурное влияние на постсоветском пространстве. Однако постепенно заработали рыночные механизмы, начала расти в цене нефть, и в начале двухтысячных годов влияние России начало возвращаться, правда, в основном без участия государства. Русскоязычное телевещание охватило практически все бывшие республики СССР, российские социальные сети связывали между собой выходцев из Советского Союза по всему миру, российские банки вели успешную экспансию в соседние страны.

Но все это имело слабое отношение к государственной политике, которая продолжала не замечать этих успехов.

Авторитарная слабость

И смена власти в Кремле на Путина ничего не изменила. Россия продолжала либо давить экономику бывших братских республик, либо вела себя с ними высокомерно. Непрерывные конфликты со странами Балтии, торговые войны с Грузией и Молдавией — все это не прибавляло партнерам доверия к обновленной Российской Федерации. Но все-таки мягкая сила продолжала работать. Россия увеличивала свое влияние, даже несмотря на провалы государственной политики.

Ситуация изменилась после силовых конфликтов на границе с Грузией и Украиной, в которых российская власть снова сделала ставку на жесткую силу. Российские интернет-компании потеряли крупнейший украинский рынок, российские банки лишились многих дочерних структур, российский спорт, сотрясаемый допинг-скандалами, растерял большинство своих достижений. Шпионские скандалы заставили пересмотреть отношение к российским проектам во многих странах Европы. Снова, как в середине XX века, силовые методы воздействия не дали никаких ощутимых результатов, кроме уничтожения собственной мягкой силы.

Таким образом, на протяжении последних ста лет ни разу военные способы увеличения влияния России не давали никакого результата. В большинстве своем на силу всегда находилась еще большая сила, при этом страна почти всегда лишалась достижений, полученных с помощью мягкой силы. Чем выше был уровень авторитаризма в стране, тем меньше ее правители полагались на мягкую силу. Объясняется это тем, что это мягкое влияние означает свободу культуры, свободу предпринимательства, свободу самовыражения. Soft power не подчиняется диктаторам и автократам, ее сложно заставить служить власти, но с ее помощью легко увеличить влияние страны в мире, что дает выгоду всем гражданам. Но чем дальше Россия будет двигаться по пути авторитаризма, тем слабее будет ее влияние.

И никакие силовики не смогут дать стране столько, сколько самостоятельный «Яндекс» и свободный Сбербанк, независимая Russia Today и неподконтрольный МГУ.

Мнение автора может не совпадать с позицией редакции VTimes.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *