Куда движется Новая лига университетов

Куда движется Новая лига университетов

В апреле четыре вуза объявили о создании Новой лиги университетов. Зачем и для кого создана ассоциация и на какой результат рассчитывают ее участники, говорили руководители четырех вузов-учредителей: ректор Европейского университета в Санкт-Петербурге Вадим Волков, ректор РЭШ Рубен Ениколопов, ректор Московской высшей школы социальных и экономических наук (Шанинки) Сергей Зуев и вице-президент по развитию Сколковского института науки и технологий Александр Сафонов. 

Это седьмая дискуссия из цикла встреч об образовании в социальной сети Clubhouse, организованного РЭШ и VTimes. 

VTimes публикуют основные тезисы. 

Что такое Новая лига университетов для ее учредителей

Вадим Волков Лига дает новые возможности сознательного и планомерного партнерства с теми вузами, с которыми мы уже и так были в прекрасных эпизодических отношениях. Теперь мы можем сделать их более системными и использовать наше родство для того, чтобы получить некоторые выгоды от объединения. 

Рубен Ениколопов В последние годы междисциплинарные исследования и образовательные программы становятся все более востребованы: это точка роста. Именно из-за развития междисциплинарных исследований взаимодействие между такими разными вузами, как наши, становится не экзотикой, а нормой. Поэтому имело смысл объединить наши усилия. 

Сергей Зуев Новая лига университетов — это консолидация университетов, одинаково отвечающих на вопросы о том, что такое современное образование, как это образование связано с исследованиями, что такое академическая система управления университетом. При всей дисциплинарной разнице на ценностном уровне мы очень похожи. В условиях достаточно турбулентной внешней среды нам стоит быть ближе друг к другу. 

Александр Сафонов Лига — это прежде всего клуб единомышленников. Что касается новых возможностей, которые мы получаем, они лежат в области анализа новых типов данных. В «Сколтехе» собраны очень сильные компетенции в области искусственного интеллекта. А наши коллеги по лиге имеют очень сильные компетенции в области социальных и экономических наук. У коллег есть задачи, для решения которых можно применить методы, которыми мы хорошо владеем. На стыке наших компетенций есть интересные задачи в области оценки финансовых рисков, этики искусственного интеллекта, количественной политологии и многих других. 

Для кого создана лига

Вадим Волков Лига создана для нас как для университетов и для тех, кто учится и занимается исследованиями. Мы хотим сделать платформу для общего пула онлайн-курсов наших вузов. Мы планируем, что студенты магистерского и аспирантского уровня смогут брать курсы из арсенала другого вуза и зачесть их на собственной программе. В перспективе логично было бы обогащать наши магистерские программы курсами других университетов. Сейчас так устроено западноевропейское образовательное пространство, где по стандартной схеме взаимозачета образовательных кредитов студенты могут поехать в другие университеты и пройти курсы там. Это увеличивает разнообразие. Такой международной интеграции сейчас нет: из-за внешних факторов она явно сходит на нет. Чтобы запустить подобную интеграцию, нам нужно унифицировать процедуры и понять, в сочетании каких курсов у нас может быть взаимный интерес. Сейчас мы этим и занимаемся. 

Рубен Ениколопов Пока мы взяли паузу и не приглашаем новых членов лиги, потому что нам нужно выстроить все процессы между собой. По мере развития проекта мы будем обсуждать его возможное расширение. 

Конечно, у нас есть желание сформировать новые подходы и методы обучения, экспериментировать с ними, чтобы потом другие университеты смогли использовать наш опыт. Для пущей гибкости мы будем пытаться уговорить Министерство науки и высшего образования России пойти на какие-то изменения регулирования, чтобы наши университеты могли попробовать новые форматы. Наши вузы небольшие, что дает нам динамику и гибкость. Другие российские университеты в массе своей достаточно крупные, проводить изменения там тяжело. Мы не будем просить каких-то преференций и привилегий, а скорее будем рассчитывать на то, что какие-то наши идеи будут реализованы в других университетах или что наши вузы станут некоей экспериментальной площадкой. 

Зачем институционализировать сотрудничество, которое было и раньше

Александр Сафонов Нам интересно разговаривать друг с другом.  Если вернуться к вопросу о преференциях для членов лиги, то, конечно, это удовольствие от общения. В общении возникают новые идеи. Поэтому если наши профессора разговаривают друг с другом, встречаются и находят общие интересы, значит, мы как администраторы свою работу выполнили.

Сергей Зуев Людей и институции, университеты в их числе, объединяют даже не столько общие интересы, сколько общие проблемы. Например, как сохранить академическую автономию в условиях турбулентных потоков во внешнем социуме, усилившегося давления со стороны корпоративного сектора и контроля со стороны государства? Где здесь собственно университеты и университетские академические свободы? Что такое современная междисциплинарность и каким образом она может трактоваться? Наши общие планы есть результат совместного ответа на эти вопросы. У всех нас есть некоторое подспудное ощущение, что благодаря такому объединению мы качественно улучшаем университетскую среду на уровне и профессуры, и студентов. За всем этим лежит некоторое представление о роли университетов в современном мире. 

Рубен Ениколопов Решение институционализировать наше сотрудничество во многом связано с тем, что нам хотелось, чтобы взаимодействие между нашими вузами, разными по тематикам, которые мы исследуем, было более организованным. Это означает, что мы будем с большей интенсивностью общаться друг с другом и делать совместные проекты. Одна из основных причин — это осознание того, что в последние несколько лет наше взаимодействие в области применения искусственного интеллекта в экономике, политологии, социологии (digital humanities, computational social science) становится одним из прорывных направлений. И для того чтобы активизировать работу в этом направлении, нам стоило объединиться. Вторая причина — наши университеты отличаются своей организацией: небольшие, независимые и ориентированные на высочайшие мировые стандарты преподавания и науки, все они сильно включены в мировую повестку. Мы приглашаем профессоров из-за рубежа, постоянно с ними взаимодействуем. В последнее время таким университетам, как наши, становится менее комфортно работать из-за вещей, очень мало связанных с непосредственной деятельностью наших вузов. В какой-то момент необходимость отстаивать свои интересы и лоббировать в хорошем смысле слова свою позицию в министерстве стала еще одним стимулом объединиться. Это позволит нам отстаивать свои идеи, инновации в преподавании, организации научного и учебного процесса. 

Вадим Волков В нашем объединении помимо внутренних интересов участников лиги есть символический смысл. Многие знали, что существуют Шанинка, «Сколтех», РЭШ и ЕУСПб, но когда они объединились, то совокупность небольших университетов превратилась в явление. За последние 15–20 лет в России появились ростки вполне успешных моделей университетов. И когда они собрались вместе, стало понятно, что это не просто локальная инициатива, а явление, которое заслуживает другого отношения, а их предложения могут быть вполне продуктивными. 

Сергей Зуев Если уж речь пошла о метафорах, а метафоры штука продуктивная, я бы напомнил, что в свое время Немирович-Данченко сказал, что через 7–8 лет любая студия должна либо превратиться в современный театр, либо самораспуститься. Все неформальные связи наших университетов были в таком студийном режиме. И сейчас напряжение внутренних нитей и некоторые события внешней среды привели к тому, что этим отношениям нужно придать некую формализацию. Студия превращается в театр со всеми его законами, с исполнительным директором, некоторыми внутренними регламентами и учебными планами. Люди уже протоптали тропы, теперь их надо заасфальтировать или закрыть плиткой. Это вполне естественный ход событий: считаю его вполне органичным для нашей ситуации. 

Александр Сафонов Продолжая метафоры. В «Сколтехе» выстроена система привлечения и отбора студентов. Мы проводили целые исследования того, как выигрышно построить лендинг, как организовать отбор, чтобы было удобно абитуриентам и профессорам. В рамках лиги мы договорились, что сделаем совместную IT-платформу. Это будет совместное информационное пространство с тематическим календарем мероприятий в наших университетах, единой системой поступления и так далее. Как единая точка входа для коммуникации абитуриентов с университетами. Впоследствии студенты смогут через эту же платформу, пользуясь единым id, записаться на курс в Шанинке, РЭШ, ЕУСПб или «Сколтехе». Мы хотим построить такую систему, чтобы всем участникам лиги было удобно, протопчем все нужные тропинки, а потом их заасфальтируем. 

Как выглядит долгосрочная стратегия лиги

Сергей Зуев Стратегия — это не документ, а некоторый, если хотите, алгоритм коммуникации. В современном мире сложно говорить в абсолютных величинах, что через три года мы хотели бы стать такими-то: все значительно более гибко. В нашем пакете есть целый ряд долгосрочных перспектив, которые, с одной стороны, отвечают идеологии этой ассоциации, а с другой стороны, организационно достаточно сложны, чтобы потребовать усилий всех ее участников. 

Например, сейчас мы обсуждаем проект Centre for advanced studies для всей ассоциации, который мог бы быть организован по типу центров перспективных исследований в крупных городах или при крупных университетах, как в США. Территориальная привязка важна: такие проекты соединяют линию междисциплинарности и линию международной прописки, поскольку обычно участниками такого рода центров являются люди из разных стран, представляющие разные дисциплины. Так соединяются образование и исследования, сочетаются горизонтальная открытая коммуникация и смешанные экспертные сети, а это лежит в основе идеологии современного университета. Такой проект в долгосрочной перспективе мог бы стать для нас рамочным или зонтичным. 

Вопрос, который мы обсуждаем значительно более предметно, — право на собственный образовательный стандарт, поскольку это и есть форма академической свободы. Именно стандарт дает нам возможность делать программы, учить так, как мы считаем наиболее целесообразным. И это тоже очень долгосрочная линия, которая не ограничивается одним конкретным проектом или одной конкретной программой, а дает нам какую-то свободу маневра. Эти вещи связаны с открытостью миру, поскольку речь идет не только о том, что объединились четыре университета, а еще и о том, что будут отрабатываться некоторые нормы социального взаимодействия. 

Не секрет, что в периоды исторической турбулентности именно университеты становятся площадками, которые отрабатывают новые технологии дизайна и качества жизни и среды. Это и держит нас, как мне кажется, в таком интеллектуальном и эмоциональном напряжении и объясняет необходимость нашего взаимодействия. А также объясняет, почему мы верим в то, что эта инициатива действительно нужна и важна не только нашей профессуре и студентам, но и, возможно, целому ряду институций и людей. 

Вадим Волков В среднесрочной и долгосрочной перспективе нужно, чтобы заработал механизм интеграции, появилась другая динамика. Появляется она не тогда, когда четыре ректора что-то обсудили, решили и административно спускают вниз эти идеи для реализации. Самый важный уровень — это уровень факультета: профессоров, исследователей и ученых, которые работают в университете. Надо, чтобы они начали диалог, заинтересовались, загорелись, а дальше уже административная структура лиги предоставила бы им все возможности. В лиге для этого есть директор: это отдельное юридическое лицо, а дальше должна развиваться отдельная структура. Ее зовут Елена Кухтерина, она раньше работала в «ТюмГУ». Теперь с нашей помощью она будет упрощать это взаимодействие и способствовать ему. 

Университеты отличаются от других типов организации тем, что их природу определяют горизонтальные связи: это не вертикально интегрированная структура, как корпорация или бюрократическая государственная организация. Нужно, чтобы горизонтальные связи начали формироваться между, например, специалистами по машинному обучению и социальными учеными, которые собирают и владеют большими массивами данных. Например, у ЕУСПб большие дата-сеты правовых данных, оцифрованные данные изобразительного искусства, потому что мы работаем с Эрмитажем, огромные массивы личных исторических дневников, которые еще никто не обрабатывал. Но у нас не хватает сил анализировать эти массивы, поэтому нужны продуктивные альянсы. Но это дело не руководителей вузов, а тех, кто занимается этими проектами: именно они должны сформировать сети коллабораций и начать совместные проекты, интегрировать свои программы в проектную систему обучения в университетах. Поэтому наша задача не в том, чтобы создать какой-то ясный долгосрочный проект, а в том, чтобы запустить взаимодействие, в котором уже родятся эти проекты. И то, что они родятся на горизонтальном уровне, будет гарантией того, что они будут исполнены. 

Рубен Ениколопов Я бы хотел поддержать Вадима: прежде всего, мы видим свою роль в создании таких площадок для горизонтального взаимодействия профессоров, из которого что-то новое будет возникать уже само собой. Это процесс естественного развития: мы должны формировать питательную среду, а из нее что-то вырастет. И это что-то должно сформироваться естественным, органическим образом, а не давлением сверху. Мы сознательно не ставим перед собой цель создавать конкретные планы по различным направлениям. Нам и внутри своих университетов не всегда понятно, что вырастет, а что нет: профессора работают, студенты учатся, и естественным образом некоторые направления продвигаются лучше, некоторые хуже. Наши ожидания строятся вокруг того, что из кросс-опыления разных дисциплин вырастет что-то большое, чистое и красивое. 

Александр Сафонов Я 10 лет проработал в Институте проблем передачи информации РАН. Один из наших проектов там — школа молодых ученых. Я ушел из института, другие участники, запускавшие этот проект, тоже, а школа осталась и продолжает объединять институт. Мы все когда-то перестанем работать в наших университетах, а лига останется. И, уверен, будет нас объединять, будет нужна. И, наверное, это тот самый результат, которого мы хотим добиться.

Будут ли в вузах лиги общие центры дополнительного профессионального образования

Сергей Зуев Этот вопрос связан с мобильностью и гибкостью той образовательной системы, которая вырастает из того, к чему мы привыкли в ХХ веке. Современное образование не привязано к определенному возрасту и формату: оно уже должно быть достаточно индивидуализированным и антропологически заточенным под конкретные потребности человека. ДПО (дополнительное профессиональное образование) — это программы разной длительности, нагруженности и интенсивности. 

Мы идем к тому, чтобы делать из этих программ и из программ высшего образования некоторый конструктор: такую коробочку, в которой лежат отдельные детали, из которых любой сможет модульно собрать свое. Очевидно, что такого рода конструктор будет не просто арифметически, а геометрически богаче, если там будут элементы, предоставленные не одним, а четырьмя университетами. 

Рубен Ениколопов Некоторые сложные проекты иногда действительно легче организовать в форме более коротких интенсивных курсов для людей, которые борются уже не за диплом мастера или магистра, а пытаются выстроить более долгосрочную образовательную траекторию. Мы активно обсуждаем это направление. 

Повысит ли статус лиги коммерческую привлекательность вузов-участников в глазах абитуриентов

Вадим Волков Наверное, я выражу уже общее мнение, если скажу, что когда мы начинали лигу, то не говорили о прямых коммерческих выгодах. По крайней мере, этот аспект точно не является главным. Я бы эту логику увидел так: сначала каждый вуз увеличивает свои возможности, потом увеличиваются престиж и возможности каждого университета за счет партнерства в лиге. И уже тогда этот символический рост должен давать какие-то дополнительные блага. Кстати, это прежде всего блага, связанные с уровнем студентов и качеством конкурса. Мы некоммерческие организации. Коммерческая выгода нами не руководит: наша цель — приносить общественные или секторальные блага в сфере образования и науки. 

Вместе с тем есть рынок образовательных услуг, предполагающий определенные правила, связанные с коммерциализацией продуктов. Естественно, мы не остаемся в стороне. Но я должен сказать, что наши вузы платят стипендию студентам — как минимум лучшим. То есть дают студентам больше денег, чем получают от них в качестве платы за обучение. Думаю, что эти принципы у нас сохранятся. 

Коммерческие перспективы, кстати, могут открываться как раз за счет новых форматов непрерывного образования. Можно сделать общую программу с курсами по выбору для людей, которые на зрелом участке своей карьерной траектории готовы снова уделить время своему образованию и за него платить. Им мы можем предложить очень интересные комбинации. Это может принести коммерческую пользу. 

Александр Сафонов Мы тоже не берем денег со студентов, и даже наоборот: даем солидные стипендии. Чем меньше университет, тем легче в нем построить что-то новое. Крупные вузы сложно перестраивать, разворачивать в какую-то иную сторону, заниматься в них чем-то принципиально иным. Чем меньше соотношение числа студентов и профессоров, тем больше у профессоров остается времени заниматься исследованиями и разработками, соответственно, и качество образования будет принципиально иным. Мы небольшие университеты, и всячески используем это преимущество: боремся за самых лучших студентов, поддерживаем самый высокий уровень исследований и, соответственно, образования. За счет достойных стипендий мы можем поддерживать студентов, чтобы им не приходилось параллельно работать, и они могли бы полностью посвятить себя учебе. 

Рубен Ениколопов Могу только поддержать коллег: сама идея коммерческой выгоды просто противоречит нашим ценностям. Для нас получение денег от студентов и партнеров — это тот ресурс, который дает нам возможность проводить исследования и давать студентам образование высочайшего уровня. Мы не меряем наш вклад коммерческим успехом. Однако то, что мы можем предложить новые программы, которые будут пользоваться дополнительным спросом у студентов, для нас само по себе является ценностью и индикатором того, что мы делаем что-то нужное людям. А если бы мы ставили перед собой коммерческие задачи, то факт наличия спроса был бы напрямую связан с целью получить прибыль. 

Сергей Зуев Мне очень понравилась изящная позиция Рубена, который намекнул, что монетарный спрос на те или иные образовательные программы является если не прямым, то косвенным свидетельством правильности их конструкции. И мы, конечно, должны понимать, что в современном мире профессионалы за деньги не работают. Другое дело, что без денег они тоже не работают. И эти вопросы нам приходится как-то решать. Безусловно, это экономическая проекция, но она не является определяющей или рамочной. Это механизм, который должен использоваться наряду с другими механизмами. 

За магистерские программы Шанинки студентам приходится платить, хотя у нас довольно много грантовых и стипендиальных мест. При этом наше ценообразование ниже рынка на порядок. Это нам даже ставят в упрек: мол, мы занимаемся откровенным демпингом. Хотя это абсолютно органично миссии университета: мы пытаемся расширить воронку, чтобы дать возможность людям, которым действительно это нужно, прийти и учиться. Впрочем, неслучайно разговор об этом у ректоров возник, потому что ректор — это все-таки администратор. Экономика университета является одной из его компетенций. 

Более того, университет — это то место, где происходит конвертация разных капиталов друг в друга: финансового в социальный и наоборот, культурного в символический, символического в информационный или политический. Финансовый лишь один из тех, что лежат на этой доске управленческого конструктора, но не дай бог, он окажется единственным. Мы все знаем, что когда в хороших университетах плата за обучение студентов начинает занимать в бюджете более 30%, то рано или поздно качество обучения в этом университете падает, потому что он вынужден подстраиваться под вполне очевидные механизмы рынка. Но с другой стороны, плата за обучение и есть в том числе показатель востребованности: это одна из составляющих, которая позволяет нам оценивать и эффективность собственной работы. Здесь неизбежны компромиссы. 

Будет ли создан совместный этический кодекс Новой лиги университетов

Сергей Зуев Этический кодекс или любые сопредельные феномены, которые тоже под это название попадают, — это ровно то, что абсолютно противоположно регламенту. В том смысле, что этический кодекс — это скорее выражение некоторого коллективного консенсуса. Это общественный договор, необязательно положенный на бумагу. Это есть некоторое внутреннее согласие или согласие с некоторым набором смыслов, которые объединяют участников этого согласия, — в отличие от регламента, который абсолютно отстранен от живой коммуникации. Поэтому я думаю, что явным или неявным образом этический кодекс уже существует, и мы в этом полилоге некоторые элементы этого этического кодекса продемонстрировали. Они касаются и дизайна коммуникаций, какого-то, может быть, не прописанного, внутреннего согласия о базовых целях и ценностях. Можно, конечно, это описать, и тогда будет писаный этический кодекс, но он может существовать и в растворенном, эфирном виде. Не знаю, будет ли он когда-нибудь написан, но само по себе обсуждение этой тематики небесполезно.

Рубен Ениколопов Действительно, на уровне ценностных и смысловых оснований наши вузы очень похожи. Может быть, поэтому мы даже не обсуждали совместный кодекс этики как формальный документ. Как мы переходим от неформальных правил к формальным, так искушение нарушать эти правила увеличивается. У нас в стране дискурс этики и закона часто путают. Когда людям говоришь, что-то, что они делают, неэтично, они отвечают — но это же законно. Но это разные вещи: закон предполагает формализацию, а этика неформализована. При этом неформальные практики, с моей точки зрения, могут играть гораздо более важную роль, и формализация только делает их более уязвимыми. Может быть, когда наша студия будет совсем превращаться в театр, нам и потребуется формализация этих процессов, но сейчас такой необходимости нет. 

Как создание ассоциации влияет на накопление символического капитала современного вуза

Рубен Ениколопов Мы надеемся, что символический капитал нашего участия в какой-то момент появится. Пока мы закладывали в единый котел достаточно высокую репутацию всех четырех вузов. Мы верим, что в итоге общая сумма будет больше, чем простая сумма всех наших репутаций. И в какой-то момент, как говорил Александр, мы как администраторы уйдем, а лига останется. Мы действительно надеемся, что лига вырастет настолько, что ее репутационное символическое значение будет само по себе самодостаточным. Вадим любит упоминать американскую Лигу плюща: и мы видим, что она существует и о ней много говорят, несмотря на то что не все помнят полный список ее университетов. Хочется верить, что однажды символический капитал Новой лиги вырастет настолько, что не будет привязан к репутации каждой из институций. Надеюсь, что люди по-прежнему будут помнить полный список участников лиги, но сама она станет гораздо более ценным с символической точки зрения брендом. 

Александр Сафонов Хочу присоединиться: уверен, лига сформирует свою идентичность, свои ценности, нормы и это будет не только на уровне символов, но и на более глубинных уровнях. На уровне нашего мышления и поведения. И, действительно, целое будет больше, чем сумма частей.

Сергей Зуев Присоединяюсь к коллегам: надеюсь, что эффект от объединения будет больше суммы. Вспомню одного из своих самых любимых писателей, Оскара Уайльда, который как-то сказал: будь самим собой, все остальные места заняты. Смысл объединения как раз и связан с тем, что, несмотря на общую ценностную основу, мы в общем очень разные по многим параметрам. Какой смысл объединяться однородным элементам? Ничего, кроме экстенсивного роста, который мы наблюдаем во многих образовательных проектах, это не принесет. А экстенсивный рост не очень способствует качеству. Поэтому единство непохожих может быть вынесено на щит нашей ассоциации. Рост символического капитала связан с конкретными проектами. Если мы окажемся удачливы в их реализации, капитал будет прирастать. При этом мы остаемся самими собой, потому что остальные места действительно заняты. В этом и есть, наверное, символический смысл объединения.  

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *